Массаж для сестры закончился

Массаж

Личный опыт«Надеюсь, это останется между нами»: Меня домогался массажист

О чувстве вины, реакции фитнес-клуба и дальнейших действиях

О насилии массажиста

Я купила абонемент в фитнес-клуб «Neofit Куркино», и на тот момент я успела сходить на две тренировки с тренером. В абонемент также входили три сеанса массажа. Я записалась на спортивный массаж после тренировки. Это обычный маленький кабинет, примерно десять квадратных метров. Спа-зоной его не назвать. Там стоит массажный стол, а рядом с ним — обычное оливковое масло. Ни косметики, ни эфирных масел я не видела. Мастер массажа встретил меня на стуле, на вид ему лет тридцать. Насколько мне известно, он работал ещё в одной из популярных московских бань. Его зовут Илья Думанов. Мне никто не говорил, кто будет массажистом — просто дали чек на ресепшене и сказали, куда пройти. Никто не спрашивал, какой массаж я хотела делать. Я подумала, что его можно обсудить со специалистом. Захожу в кабинет, он сидит на стуле. Спрашиваю: «Простите, можно войти?» Он отвечает: «Не можно, а нужно».

Сначала он показался мне доброжелательным. Я была в маске, он — без. Спрашиваю: «А маска не нужна?» Он, видимо, подумал, что я спрашиваю о себе — и сказал, что если я не хочу в обморок упасть, то нужно снять. Меня это смутило, потому что на других процедурах, на которые я хожу, все мастера в масках. Потом он сказал мне полностью раздеться. Я не раз была на разных массажах, но никто никогда не просил оставаться голой. Но я понимаю, что нет никаких правил, которые бы говорили, как нужно раздеваться на массаже. Я осталась в одних трусах. Потом легла на стол, и он начал делать мне массаж. Спросил, какой я хочу. Я ответила, что у меня болят мышцы после тренировки, а потом попросила мне что-то посоветовать. Я разговаривала с ним как с профессионалом. Он ответил: «Ну ладно, сейчас что-нибудь придумаем».

Первые 15–20 минут всё было нормально. Потом он начал массировать мои руки. Когда ты лежишь на массаже, ты как будто входишь в какое-то трансовое состояние и какие-то вещи тебе могут казаться нормальными. Ты доверяешь массажисту, ты не знаешь, как правильно. Массируя руки, он фиксировал их у себя между ног, близко к паху. Честно говоря, уже это я ощущала как нарушение границ. Я лежу, а моя рука у него между ног, и я не сама её туда засунула. Потом я перевернулась на спину. Массируя грудь, он трогал мои соски. Я никогда с таким не сталкивалась. Это интимная зона, она не требует массажа. Тут я уже начинала понимать, что происходит что-то не то. Я напряглась, мне было не по себе. Наверное, в этот момент уже можно было спросить, что происходит. Но я довольно стеснительная, я до последнего себя убеждала, что он специалист и знает лучше.

О реакции на насилие

Дальше всё было как в тумане. Пока я одевалась, он вышел из кабинета. Я могла видеть его сквозь матовую полупрозрачную дверь. Я видела его силуэт — и видела, как он трясся. Я через дверь заметила, как дрожала его правая рука. Потом он зашёл и сказал: «Кстати, меня Илья зовут. Ты прости, я надеюсь, это останется между нами. Я понимаю, что перешёл границу. Надеюсь, об этом никто никогда не узнает». Моя реакция теперь мне кажется странной. Я сказала: «Да всё нормально будет». По сути, я ему пообещала, что никто об этом не узнает.

Когда я вышла из кабинета, я правда так думала. Я представить не могла, что это случится со мной — мне казалось, что это бывает только в сюжетах порнофильмов. Это было настолько нагло, я даже не его знакомая. У нас было не свидание, я хотела, чтобы мне сделали массаж. Это медицинская услуга. Я выбежала из здания, села в машину, и у меня градом потекли слёзы. Я сразу позвонила своему партнёру и всё рассказала. Он поддержал меня. Потом я позвонила подруге и своему психологу. Пару дней после этого я не спала, у меня была бессонница. Потом у меня усилилась тревога. Я принимаю антидепрессанты — у меня диагностирована депрессия, мне сложно переживать такие вещи. Любое отклонение от обычной жизни для меня нагрузка.

Потом у меня было чувство вины. Как будто бы я сама спровоцировала всё это, потому что пришла на массаж. Я говорила о случившемся со своими психологом и психотерапевтом, и они обе сказали мне, что я не виновата, а массажист — преступник. Потом на ютьюбе я посмотрела видео про точно такой же скандал в World Class. Я почитала комментарии — и расстроилась: в них сплошной виктимблейминг. 427 комментариев от мужчин о том, что клиентка «сама виновата». Честно говоря, после такого не хочется идти в полицию. Мне кажется, что заявление будет принимать мужчина, который будет согласен с этими комментаторами. Я не знаю, кто в этой ситуации может быть на моей стороне. Я даже маме боюсь рассказать о случившемся.

О реакции фитнес-клуба

Потом я поняла, что весь этот фитнес-клуб — это очень странное заведение. После того как это случилось, мой мужчина позвонил туда и попросил анонимной встречи с управляющей. Девушки на ресепшен начали волноваться, но встречу всё-таки пообещали назначить. В этом разговоре не звучало моё имя вообще. На следующий день о случившемся знал весь фитнес-центр. Мне позвонила сотрудница отдела сервиса и сказала: «Здравствуйте, как прошёл ваш вчерашний сеанс массажа?» Я в ответ спросила, почему она интересуется этим. Она задаёт вопрос: «Вас никто не домогался?» Потом в этот же день мне писал персональный тренер. Я думаю, что с ним тоже разговаривали и пытались выяснить, что происходит.

На следующий день я и мой мужчина пришли на встречу с управляющей. Она опоздала на полтора часа. До этого мы общались с заместительницей, и оказалось, что управляющая даже не знала о том, что мы придём. Когда она появилась, тут же стала орать на меня. «Я знаю, на что вы намекаете, — сказала она. — Вы хотите, чтобы мы от вас откупились». Причём о каких-либо деньгах мы вообще не заикались. Потом она сказала, что они поговорили с массажистом и он сказал, что всё было в порядке. Массаж у них называется «спа-услугой». Управляющая сказала, что на него им даже не нужна лицензия. В итоге она довела меня до слёз. Сейчас мне кажется, что она взбесила меня даже больше, чем сам массажист. Я рассчитывала на поддержку, а она сказала: «Ну там нет камер, откуда мы знаем, приставал он к вам или нет». В конце разговора она добавила: «Жалко вас, конечно, молодая девочка. Ладно бы ещё какая-то старая бабка».

Спустя неделю мне со скрипом вернули деньги за весь абонемент. И тема на этом закрылась. Я не знаю, работает ли этот массажист там по-прежнему или нет. Заместительница управляющей сказала, что его уже уволили. Управляющая сказала, что с ним побеседовали и попросили временно не выходить на работу. Когда мы попросили предоставить медицинскую книжку массажиста, управляющая ответила: «С какой стати мы должны вам показывать? Пускай приходит полиция, им мы покажем».

О дальнейших действиях

Я написала заявления в Роспотребнадзор, Следственный комитет и Министерство здравоохранения, но ни из одной инстанции мне пока не ответили. Я хочу говорить об этом, потому что если молчать, то ничего не изменится. Теперь я хочу найти женщин, которые сталкивались с такой ситуацией. У меня много страха, но мало надежды. Хочется, чтобы массажисты хотя бы интересовались, что можно трогать, а что — нет. Если массажист не понимает, что соски и вагину трогать нельзя, то, видимо, это надо объяснять.

Wonderzine ознакомился с записью разговора героини с администрацией и обратился за комментарием в фитнес-клуб «Neofit Куркино». Но на момент публикации этого материала ответа от менеджеров заведения не поступило.

Источник

Как я отучила сестру от массажа

Моя старшая сестра обожала, когда ей делали массаж, и регулярно требовала это от меня. Да, не просила, а именно безапелляционно решительно требовала. Конечно, меня не устраивал такой расклад, но я ничего не могла с этим поделать, так как, во-первых, была маленькая, и ещё и не умела отстаивать свои права, во-вторых, у меня сейчас-то характер золотой, а тогда был просто бриллиантовый!

Но однажды я всё-таки отучила её манипулировать мной. Произошло это таким образом.

Было мне года 4, максимум 5. Мы всей семьёй отдыхали на пляже. Папа уже ушёл, ему стало жарко. Мама и бабушка пошли плавать, а мы, трое детей, остались на берегу. Я только собралась пойти в туалет, как сестре приспичило, чтобы я делала ей массаж. Она грубо, схватив меня за руку, развернула, и потребовала:

Я прошептала ей тихонько, что хочу в туалет, но она не расслышала, и потащила меня к покрывалу, крича на весь пляж:

— Вита, делай мне массаж!

Я пыталась ей повторить, но в ответ она так же громко, на весь пляж орала:

Ну не могу же я в ответ так же громко кричать ей о столь интимной подробности! И пришлось мне согласиться.

Она легла на покрывало, я уселась сверху и стала делать ей массаж. А в туалет хочется так, что чуть ли из ушей не льётся! И решила я, что если буду по капельке из себя выдавливать, то сестра и не заметит. Однако, по капельке не получилось. Мой организм был переполнен, и из него вылилась вся накопившаяся жидкость!

Почему-то до сестры даже не сразу дошло происходящее. И только когда я полностью сделала своё дело, она с воплем вскочила. И, если раньше она орала на весь пляж, требуя массажа, то теперь орала так же громко от возмущения.

Старший брат хохотал, как заяц.

Помню, он спросил у сестры:

— А как ты поняла? На тебя что, прямо полилось?

На что сестра ответила:

На вопли сестры приплыли мама и бабушка, спросили у меня, что случилось, я ответила:

— Да я сестре на спину написала. А она ещё и ругается.

Тут настала очередь хохотать маме и бабушке. Особенно их насмешило это мною сказанное «она и ещё». На самом деле, я просто была очень маленькая и неправильно выразила мысль. Хотела сказать: «Вот она и ругается». А получилось: «Она ещё и ругается».

Но что примечательно, больше сестра не требовала от меня массажа. Я перестала быть её крепостной.

Дубликаты не найдены

Так и запишем: «1. Обоссать человека, который пытается помыкать и манипулировать тобой.»

Как только запоминаешь наизусть «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый» сразу становишься семейным массажистом.

она просто пометила сестру, показав свое моральное превосходство.

Мсье Дубровский доволен весьма

Хохотал как заяц
Хм.

Можно отстоять свои права, а можно отоссать свои права)

Ночной кошмар

Наверное, мне тогда было лет 6.

Просыпаюсь часа в три ночи от того, что у меня бегут сопли. Проснулся не сразу, в полусне вытирая нос одеялом, краем подушки (сейчас я так не делаю))). Проснулся окончательно, когда понял, что ИХ не остановить. Осень, полная тьма. Встал, свет в детской не включал, рядом спал старший брат. Двинулся на ощупь на кухню. Снял по пути с ручки шкафа марлю, при помощи которой папа гладил брюки. Тихонько, по стеночке, добрался до кухни. Там открыл воду, высморкался, умылся, вытерся полотенцем. И двинулся понемногу назад, прижимая к носу марлю. Потому что, черт, в носу будто кран прорвало. Когда я успел простудиться? Температуры, вроде, не ощущал, голова не болела. Сопли текут, не останавливаясь. И жидкие такие.

В своей комнате повесил на место марлю, постоял. И пошел в ванную, чтобы еще раз высморкаться. Дошел, просморкался, вытерся одним, вторым полотенцем. Вроде получше. Вернулся в кровать.

Не, течет еще. Чуть-чуть. Шмыгая носом и понемногу вытирая его краем одеяла, уснул.

Дурацкое ночное приключение.

Проснулся я от того, что меня, резко подняв и усадив на кровати, трясла за плечи мама. Глаза ее были круглые, и она что-то кричала. Папа и брат тоже были рядом. Они выглядели напуганными. Было уже светло.

— Как ты себя чувствуешь.

И прикаждой фразе она резко встяхивала меня. Так, что из головы вылетали остатки снов. Ну, молчал я, потому что еще не проснулся. Чувствовал бы я себя прекрасно, если бы не этот кипеш и не эта мозготряска.

Мама меня обняла, и, по-моему, заплакала.

Папа щупал мой пульс и оттягивал пальцами веки.

Вся подушка, одеяло, мои руки были в засохшей крови. Выглядело все очень жутко. Будто прямо здесь, на кровати, резали какого-нибудь дикого кабана, а он дико сопротивлялся. Будто на этой кровати была битва римских гладиаторов, как на картинке в учебнике истории, что у старшего брата, и как будто бой закончился тем, что они порезали друг друга на маленькие кусочки. Или будто кому-то спящему сунули в рот гранату с выдернутой чекой. прости господи, что у меня за фантазия.

Мало того, в засохшей крови были мои руки, лицо. Дорожки засохших кровяных капель показывали, как я метался из кухни в ванную и обратно в спальню, на ручке шкафа висела окровавленная марля, стены по направлению к кухне были в кровавых отпечатках детских ладошек, ванная и умывальник на кухне были в крови, а рядом висели кровавые полотенца.

А теперь представьте ужас мамы, которая встала рано, первой, как всегда, и отправилась на кухню. в ванную. и, наконец, в детскую (по кровавым следам), где и увидела меня, неподвижного (и довольно сопящего), на кровавом одре?!

Папа педиатр, он всех успокоил, разобравшись. Была у меня такая склонность в этот период — носовые кровотечения. Перепрыгаю, переволнуюсь, перегреюсь — и вот оно. Анализы всякие сдавали, все в норме. Потом само собой прошло.

И вылилось-то из моей носопырки, может, милиллитров 50 от силы, но эффект был грандиозный.

Маму кое-как успокоили, но у нее еще долго стояли «мальчики кровавые в глазах»..

Детство. Деревня. Лето у бабушки. Парное молоко

Как мы с сыном мусор выносили.

Дальше он сам разрабатывал операции и придумывал им название. Персонажи разные всегда. Даже гробоидов победяли в операции «Дрожь земли».

Иногда он действовал в одиночку. Я на работе. Тогда сценарий менялся.

Позавчера, 8 марта, сын заехал поздравить маму, с букетом роз. Своя семья уже, жена, сын.
После поздравлений и маминого грибного супа, его любимого, из крепких подосиновиков, меня завезти должен, по делам.
И стоит, одетый, у входной двери. Я
куртку накинул. Зашёл в кухню, мусор захватить. Иду по коридору, с мусорным пакетом, по карманам хлопаю, проверяю ключи и бумажник и вдруг вижу: он, с улыбкой, прижимается спиной к двери, кладёт левую руку на ручку двери, правую ладонь поднимает и сгибает пальцы в виде пистолета.
— Бать, готов? Я тебя прикрою!

Мои чувства описать не смогу.
Знаю одно. Всегда прикроет.

Красные сапожки

В один из сентябрьских деньков всей семьей мы отправились на продуктовую ярмарку, в то время подобные мероприятия организовывались не так уж и часто. Ярмарка располагалась на большой территории рядом с кинотеатром «Октябрь».

Людей на ярмарке было много, все бегали туда-сюда, покупали фрукты и овощи, занимали очередь у грузовых машин со словами: «Что дают?»

Неспешной походкой мы прошлись по кругу, долго стояли у деревянного столба с развешенными на колесе подарками для смельчаков, которые отважатся на него залезть. И незаметно наткнулись на машину, бойко торговавшую обувью. Обуви было много на взрослых и детей, но самым лакомым кусочком были красные детские сапожки, которые родители сразу предложили мне примерить. У меня аж дыхание перехватило.

Сапожки были кожаные, с длинными кожаными полосками на заклепках, с белым мехом внутри, который аккуратно обрамлял голенище. Родители решили взять сапожки на размер больше, чтобы к осени они были как раз. Еще мгновение, и сапожки были сложены в коробку и переданы мне в руки.

С этого мгновение желание поносить сапожки не давало мне покоя. Я их то надевала, то снимала. И однажды желание появиться в них на улице взяло верх! Последняя неделя сентября была жаркой, но в сапогах на автобусной остановке мне было совсем не жарко.

Когда я выходила из дома, мама с папой были на работе, и по дороге из школы, куда я ходила во вторую смену, я умудрялась перед самым домом переобуться в обувь по сезону, чтобы никто ничего не заподозрил. Даже представить не могу, как комично я выглядела в жару в этих красных сапожках с белой опушкой! Но, как известно, в советское время чтобы быть счастливым, не обязательно было иметь лоферы или броги. Достаточно было иметь в коробке заветные красные сапожки на меху с заклепками.

УТРЕННЕЕ

— Ми-и-ииш, ну ты погляди, он опять за свое! – раздался возмущенный женский крик откуда-то сверху.

Петровна разоряется. Смотри-ка, переехала в квартиру и сразу вся из себя культурная сделалась, в трусах на двор не выйди. А это, между прочим, его двор, собственный, забором от любопытных глаз обнесенный. И как курил он по утрам на крылечке, так и будет курить. И то, что кроме сапог на босу ногу, парусящих на легком ветерке семейников в мелкий цветочек и душегрейки из старой Зинкиной шубы, на нем нет ничего, не его проблемы. Он в своем дворе хозяин, как хочет, так и ходит. Правда, теперь после обеда опять участкового ждать. Петровна как пить дать кляузу настрочит, и тому, хоть плачь, а реагировать придется. Уже вся улица над участковым смеется, при встрече нет-нет да и спросят, какой нынче на Семеновых трусах узор.

Читайте также:  Курсы массажа в харькове с трудоустройством

Семен – это вот он, хозяин небольшого ладного домика на улице Загаражной, аккурат напротив четырехэтажки, на первом этаже которой расположился паспортный стол. Невысокий, колченогий, вечно растрепанный, всегда в состоянии легкого похмелья, глава семейства, в котором помимо него самого числились жена Зинка и сынок, Семен-младший. В их семье всех мужчин всегда звали Семенами. Почему так повелось, теперь уже и не узнать, но в целом было удобно. Семен-младший или Семечка, как звали его пацаны за невеликий рост и привычку лузгать семечки, был шалопаем или жиганом, как в редкие приезды звал его дед, Семен Семеныч-старший. Так и говорил:

— Где жигана подевали? Опять, поди, пакость какую учиняет?

Что правда, то правда, до разных пакостей Семечка был большой охотник и за годы упорной практики добился в их организации немалых высот. Всякий знал, если где-то что-то случилось, ищи рядом Семечку. Взять хотя бы оставленный без света целый квартал. Семечка тогда на спор привязал к обрывку телефонного кабеля дужку от навесного замка, раскрутил как следует, закинул на идущие над футбольной коробкой провода и потянул. Ослепительная вспышка, громкий треск, и свет во всех домах в округе погас. Все бы ничего, но как раз в этот вечер по телевизору транслировали какой-то шибко важный футбольный матч, и высыпавшие на улицу мужики готовы были растерзать виновника происшествия. Если бы нашли. Но вся дворовая шантрапа, подбившая Семечку на сей рукотворный апокалипсис, была бита жизнью и не только, потому успела раствориться в сумерках за считанные секунды. Выход был найден почти моментально. При помощи плоскогубцев, ножа и обсценной лексики от ближайшего «Камаза» был запитан вынесенный на улицу телевизор «Радуга», и футбольные страсти закипели уже во дворе. Телевизор был торжественно установлен на пень, оставшийся от спиленного недавно здоровенного тополя, рядом прямо на земле расстелили большой кусок полиэтилена, на котором как по мановению волшебной палочки появилась выпивка и добрая закуска, и праздник спорта начался. Ух, как кричали мужики, когда предмет их обожания забивал гол или делал неудачную передачу. Шантрапа, поняв, что экзекуция откладывается, крутилась тут же, тайком тягая сигаретки из лежащих там и тут пачек. Семечка как негласный герой вечера удостоился чести первым отломить кусок от стянутой кем-то каральки «Краковской», и теперь с аппетитом жевал ее, заедая хрустящей хлебной коркой и перышками зеленого лука. Вкуснее сложно что-то представить, разве только запеченную в углях картошку…или уху из самолично пойманных карасей…или промороженные до звона пельмени, сваренные на печке, с маслом и батиной горчицей…или холодец все с той же горчицей… В общем, Семечка наслаждался и едва не упустил момент, когда пора было делать ноги. Матч закончился проигрышем, и подпившие мужики вдруг вспомнили, что кто-то испортил им весь вечер. Там и тут посыпались подзатыльники, кто-то из мелких уже указывал пальцем на безмятежного Семечку, и уже пошли в его сторону злые мужики, и быть бы Семечке битым, если бы не непонятно откуда взявшаяся Морзянка, их дворовая собачонка непонятной масти, какая-то вся несуразная и несоразмерная. Некрупная телом, но с удивительно большой головой с таким набором зубищ, что мало кто отваживался пройти мимо, если она была не в настроении, Морзянка выкатилась под ноги спешащим на расправу мужикам и разразилась таким отчаянным лаем и сверканием клыков, что они невольно притормозили. Семечка же, поняв, что дело пахнет керосином, прихватил остатки «Краковской» и исчез с такой скоростью и сноровкой, что и Кио бы позавидовал.

К слову, собачонку прозвали Морзянкой за удивительную способность не просто лаять, а делать это в постоянно меняющемся ритме, точь-в-точь азбука Морзе. Этим своим лаем она не давала спать жителям той самой четырехэтажки, чем втайне наслаждался Семечкин батя. Он для виду ругал собачонку, но тут же оделял ее какой-нибудь вкуснятиной, так что Морзянка делала правильные выводы.

Сегодня утром было зябко, ночью шел дождь, и сейчас над улицей полосами плавал туман. День только-только разгорался, было едва ли половина шестого утра, и Семен привычно кутался в душегрейку, сидя на крыльце с сигаретой и кружкой чая. Металлическая эмалированная кружка жгла пальцы и губы, но как раз так и было вкуснее всего, и Семен довольно щурился, глядя на встающее между домами солнце. Даже привычно возмущенный вопль Петровны доставлял ему удовольствие, так что он встал и прошелся по огороду, хотя никакой надобности в этом не было. Ах, как зашлась криком Петровна, когда он демонстративно повернулся к ней спиной и принялся с наслаждением чесать… трусы.

— Охальник! Ни стыда, ни совести! Жди, Иван Палыч сегодня придет к тебе обязательно!

— Угу – пробурчал Семен в прокуренные усы. – Я специально для него и труселя покрасивше надену.

— Что, Сеня, Петровна-то опять зудит? – над забором появилось улыбающееся лицо Петьки, соседа-сварщика, с кем они регулярно усугубляли.

— Не дают ей покоя мои труселя, хоть ты тресни – хохотнул Семен.

— Так ты взял бы и подарил ей парочку, нехай на стенку прибьет и любуется, а? – заржал Петька.

— Меня тогда Зинка самого на стенку приколотит, как чучело.

Зинка могла, это точно. В отличие от Семена она обладала могучими статями и решительным характером, и связываться с ней не рисковал даже участковый, который попал однажды под горячую руку и был бит скалкой вместе с Семеном, за которого взялся было заступиться.

Через два дома от них громко замычала корова. Это Райка снова собралась гнать ее на выпас на заброшенный карьер, куда несчастная буренка ходить категорически не любила. Мало того, что идти надо сначала по асфальтированной дороге, шарахаясь от проносящихся мимо грузовиков, так потом еще и в гору забираться, где, по мнению Райки, росла самая сочная трава. Прям альпийские луга. Откуда только Райке знать, какая ее корове трава больше нравится? Но выбора у коровы не было, и, отчаянно стеная и кляня судьбу на свой коровий лад, она все же вышла из двора и поплелась следом за хозяйкой. Петровна тут же переключила внимание с деталей Семенова гардероба на Райку:

— Рай, а Рай! Ну пошто ты животину мучаешь? Разве ж место корове в городе?

— Ну ты ж как-то живешь – громко ответила Райка, и за спиной Петровны раздался жизнерадостный Мишин гогот.

— А чего ты ржешь?! – тут же взвилась Петровна. – Она ж меня коровой назвала, а ты ржешь?! А ну иди сюда.

Семен ухмыльнулся, затянулся с наслаждением, оглядывая огородик, и замурлыкал под нос какой-то немудреный мотивчик. Сегодня выходной, на работу не нужно, так что сейчас он растолкает сына и пойдут они на рыбалку, карасей ловить на старом карьере за вокзалом, было у них там местечко прикормленное.

— Сень! – раздался с крыльца громкий Зинкин голос.

— Баньку сегодня топить будем?

— А то как же, будем обязательно.

Банька у Семена была хорошая, и париться он любил. Напариться от души, а потом сидеть на крыльце с кружкой холодного пива и провожать уходящий день.

— Тогда долго на рыбалке своей не торчите, дров надо наготовить…

— Да готово все давно уже и веники я достал, не гоношись.

— Тогда завтракать иди, а я Семечку пока подниму.

Но Семечка уже сам проснулся, выскочил на крыльцо, сбежал по скрипучим ступенькам в огород и с разбегу сиганул в бочку с дождевой водой. С громким уханьем окунулся с головой пару раз, выскочил и умчался в дом. Семен невольно поежился и пошел в дом. Над городом поднималось солнце, сверкая в оконных стеклах и лужах, под крышами ворковали голуби, слышалось гудение первых машин и привычно лаяла Морзянка. Доброе утро.

Встретил несколько постов и комментариев о ностальгии по детству. Вспомнил цитату из фильма «О чем говорят мужчины»:

«Получается, взрослых нет. Есть постаревшие дети. Лысые, больные, седые мальчики и девочки».

А ведь правда. мне 47 лет, у меня два взрослых сына, жена и две кошки. Но я ощущаю себя как в детском саду, где я «целовался» с соседкой Катей и какое было для меня горе было узнать, что Катя «ветреница» и целовалась не только со мной.

Как я бегал на садиковскую кухню выпрашивать соленые огурчики, пикули, которые нам давали к обеду (пюрешечка с котлеткой и огурчики).

Помню, как по выходным мы ходили на блины к бабушке и часто оставались у нее на ночь. Нас собиралось 7 внуков и мы спали на диване поперек, подставляя стулья под ноги))) И было так уютно засыпать под еле слышное бормотание радиоточки))) А утром были блинчики, с вареньем, со сметаной, с маканкой. Потом мы уходили домой и бабушка всем давала по рублю с собой)))

И все детская жизнь сопровождалась такой надежностью, таким уютом.

Впереди была целая жизнь. Я должен был стать космонавтом или путешественником.

Нет, мне грех жаловаться. у меня семья, дом. У меня уютно и надежно.

Но все равно я хочу туда. обратно.

О детстве в СССР, СНГ и Германии. Часть 1 СССР

Что-то решил рассказать о Германии. И немного об Украине и немного о СССР.

Всё детство переезжали. Отец военный. Маленькие городки. Настолько маленькие, что даже секций дзюдо или самбо нету. Но драться учился везде. Как сын военного, в армии всегда находится сержант или сверхсрочник, что поучит. Прапора вообще жёсткий стиль. Чуть ли не в каждой части попадался или спец по оружию, или по боевым. Понятно, пацана никто убивать не учил. Но лет в 15 приехал я к бабушке. Я и так каждое лето почти к бабушке ездил, но в Казахстан. А это к маминой маме приехал, мы к ней редко ездили, Биробиджан. Через весь Союз, Киев-Хабаровск. Зато ватрушки с чёрной икрой в самолёте подавали. Типа вот такой. Но в середине чёрная икра. И размер поменьше. Нигде больше, кроме Аэрофлота больше таких не встречал.

А ещё о СССР хотите? Во всех сёлах и городках небольших, военных, невоенных, дрались. Район на район, школа на школу, село на село. И везде по-разному. У нас родня по всему Союзу, плюс переезжали часто.

Самый «чистый» был Казахстан. В те годы, понятно. Это я всё про 80-е рассказываю.

В Казахстане это называлось «бакланы». Всегда можно было взять на слабо, и «бакланить» один на один.

В уважении были именно драки голыми руками. То есть, борьба, бокс, дзюдо, каратэ.

А ещё, был «закон», если драка за женщину, то драка голыми руками, без предметов.

Я туда к другу приезжал, в Бухару. Так на дискотеку мы ходили, с ножом в карман, нунчаки в рукав. Вот такая веселуха 🙂 При этом убийств не слышал, и друг говорил, редко кого на холодную валили.

Ножи, кстати, милиция не приветствовала. Меня, обычно весь город узнавал(ездили по украине/России, а внешность у меня азиатская. Мама врач терапевт(все медосмотры через неё), отец зампотех части, бог дизелей. Или по отцу или по матери обычно знали). Три раза с ножами милиция останавливал, только на родителях и выезжал, отпускали. С какого-то момента перестал ножи носить. Нунчаки, тонфы тоже, кстати. При том, что статью уже отменили, а всё равно менты прессовали всегда.

Что характерно, дрались по всякому. Понятно, когда в чужой район зашёл, хотя были «нейтральные территории» как школа, кружки, секции, Дом Пионеров, Станция Юного Техника и т.д. В некоторых городах можно было к девчонке пройти. Но на обратном пути могли «принять».

Но вот на рассовой почве тогда не дрались. Это уже в 90х жёстко пошло.

У нас в классе два босяка троллили одного мальчика со скрипкой. Классического Кацмана(фамилия изменена, но рассовая принадлежность не вызывала сомнений). А на день Города жёстко махались с пушкинскими(район улица Пушкина) за того же мальчика. Когда с них ржали, они отмахивались в стиле «так это ж наш жид, только мы его можем так звать!»

Девочки? Девочки разные. И аккуратные и не очень. были и «аптечки» и пацанки. Первым звонили, когда хотелось секса без возможностей и обязательств. Со вторыми гуляли, «дружили».

Были такие, кого в КВД в лицо узнавали. Вписок не было, были тусовки. После одной тусовки 12 пацанов залетели в КВД. А была там всего одна «аптечка»(!).

В 7м классе одна рано созревшая одноклассница вышла замуж по беременности.

В 9-м один попал в спецшколу за попытку изнасилования. При чём, по информации сарафанного радио, изнасилования вроде как не было. Да и не один этот парень был.

Были и хорошие и аккуратные. Со мной одна год за одной партой сидела. Староста класса. По предметам меня подтягивала, была тогда такая общественная инициатива.

В результате, чуть не сползла на «четвёрки», научилась целоваться(ничего больше), зато в старших классах ей все девчонки нашего класса сочувствовали(я мастер комплиментов и всегда нравился женскому полу :)))). А я научился, что бюстгалтер не так уж и сложно расстёгивать, и что ляпас(пощёчина) бывает чисто формальный и не несёт запретительной функции 🙂

Набеги с зубной пастой, побеги в дневной час и ночью.

Одна из сцен в пионерлагере, пришли мазать девчонок, их шестеро, нас 5. Тут слышим, вожатая в обход по коридору идёт, шаги. Один на балкон, мы через него пришли, двое в шкаф. Я на шкаф запрыгнул, от фильмов про ниньзя тогда фанател. Вожатая зашла, под кровати заглянула, ушла. Явно спалились, свет включаем. Пацаны вылезли, одного нет. Тут замечаю, Алинка лежит с одеялом до носа, глаза как юбилейный рубль. Тут одеяло шевелится, оттуда вылезает Юрка! А это лето, жара, девчонки максимум в маечках/трусиках спали. Буркнул «Спасибо» и мы срулили.

На фото наш корпус, дружина называлась «Морская», вроде бы.

Мне тогда было 5 лет

Ответ D1mension в «Люди из 90-ых, расскажите, каково оно было на самом деле?»

В конце 89 года у меня родился сын. А через полтора месяца у меня исчезло молоко, точнее не исчезло, просто ребенок перестал его сосать, я попробовала, а оно горькое и противное как сода. Детского питания в магазинах, естесственно нет. Чтобы купить коровье, мы шли к магазин к 6 утра занимать очередь, я мама и младшая сестра. Стояли на морозе, уйти нельзя, потеряешь очередь. Магазин открывался в 8, к тому времени у дверей уже стояли толпы, все боялись потерять позиции. Когда двери открывались, нас толпой заливало внутрь. Стратегия была отработана, шли в несколько очередей, так как они двигались с разной скоростью, то можно было всем троим успеть отовариться в трех очередях. Давали по паре бутылок в одни руки, мы брали все что могли, сливки, молоко, кефир. Дома замораживали на балконе в кастрюльках. Хватало на неделю где-то ребенку. Добавляла толокно «для нажористости», патронажная медсестра пришла в ужас «как можно, еще рано», но «слишком рано» бодро и счастливо колготило плотными ножками, регулярно срало и улыбалось, поэтому ее восклицания проходили мимо сознания. Потом появилась гуманитарная помощь и нам из него стали продавать детское питание (продавать, а не давать, обратите внимание), стало легче. ну а потом сын стал уже человечью еду есть.

Тринадцатилетнюю сестру изнасиловали группой в извращенной форме, просто увели под руки, никто не остановил, другая сестра проследила куда увели и привела милицию, всех посадили, но сестре уже досталось по полной и потом в течении года шло судебное разбирательство, на котором и ее и маму очень сильно оскорбляли и требовали забрать заявления. Но делать так мама не собиралась, да и все равно закрыть дело было нельзя, потому что изнасилование несовершеннолетней. Я очень надеюсь, что эти уроды уже сдохли.

Отцу платили кое-как, иногда на работе давали продукты, тем и жили. Летом наш сад разродился небывалым урожаем кабачков, реально такого никогда не было! Эти кабачки нас спасли в то лето, но я потом долго не могла их есть.

Отцов брат не ел две недели, но ходил хорохорился. Потом у него случился инфаркт на этой почве и не смогли откачать. 50 лет едва исполнилось дядьке Женьке (как я его звала).

Отец курил, но сигарет в продаже не было, поэтому мужики продавали окурки литровыми банками, он их покупал, вытряхивал недокуренный табак и делал самокрутки, они воняли шопездетс((

Мама пошла работать в кооператив к азерам, что-то шили. Платили хорошо, но у нее бронхиальная астма и ей стало резко хуже от тканевой пархи, что летала там в воздухе. Она ползала в коридоре дома с синим лицом, на коленях, силясь вдохнуть воздуха, никогда не забуду((((( Уволилась оттуда.

Отец стал ездить по загранкомандировкам, так как был хорошим специалистом-монтажником доменных печей, стал слать посылки с едой и одеждой, но больше пропивал там. Мама ездила к нему и забирала деньги и товары, чтобы семье хоть что-то доставалось тоже.

Муж мой не помогал практически никак, я вообще не помню его в тот период времени, потому что я тогда жила у родителей, а он в общаге обретался (не местный был). Завел там себе кого-то, потом мы чутка пожили и разбежались (самое лучшее решение в моей жизни)

Потом сыну исполнилось два года, мне повезло найти садик и я смогла пойти работать художником. Платили странно, то платили то нет, но уже появились кооперативные магазины с стало можно купить какую-никакую еду. Потихоньку выцарапались.

Ответ D1mension в «Люди из 90-ых, расскажите, каково оно было на самом деле?»

Я росла в конце 80- 90-е. Севастополь.

Хорошо помню деньги-купоны.

Они были на листах, мама отрезала по квадратику на разные цели.

Читайте также:  Гигиенический массаж для женщин

Помню первые жевачки, но попробовать их не удалось, уже позже в 90-х пробовала Турбо, жевали с сестрой по очереди.

Мама отправляла купить четвертинку чёрного хлеба, так как не было денег. Белый не ели вообще. Продавец без проблем нарезала четвертинки, так многие покупали.

Ещё чаще хлеб пекли, покупали большой мешок муки.

В начале девяностых было небольшое землетрясение, и потом пошёл слух, что скоро вообще все многоэтажки рухнут. Люди стали уезжать на дачи, к родственникам в частные дома. Некоторые днем были дома, а ночью в палатках спали на улице(было лето). Потом слухи утихли и все вернулись по домам.

Одежду и обувь покупали так редко, что помню все эти случаи. Обычно отдавали знакомые и мама перешивала, вязала тоже. Одну юбку носили с сестрой на двоих, она в первую смену, я во вторую.

В классе было 2-3 одноклассника, у которых было ВСЕ, остальные были одинаково бедные и 2-3 человека совсем нищих, у которых не было денег на тетрадки и ручки.

Многие дети ходили в школу с пакетами. Никто не смеялся.

Ходили слухи, что там убили, там изнасиловали. Мальчики провожали после школы домой. Всей толпой. По темноте гуляли лишь самые бесстрашные.

Снег выпадал очень редко, санки были тоже мало у кого. Нам папа сделал деревянные санки, полозья из труб. Когда был снег, весь двор с нами «дружил», чтобы покататься.

Обычно катались на фанерках, и на всякой ерунде, даже видела как на крышке от кастрюли))

Было очень много пьяниц и неблагополучных семей. Как-то зашли к одной девочке домой попить, а там ее младший брат, стоит обосранный в кроватке, орет, дома родителей нет. Подозреваю, что та девочка была оставлена за ним следить, но ей было лет 6 и хотелось гулять.

Стиралок не было, была Малютка, которая немного крутила с порошком белье, а потом надо было полоскать в ванне, в 4-х водах, были мозоли на руках от отжимания пододеяльников.

Воду давали всегда по графику, а горячую только по выходным, поэтому стирали только в выходные, купались тоже.

В будни вся кухня была заставлена ведрами с водой и был умывальник.

Борщевик. Эпичная битва.

Жарким летом еду я на дачу.

Берегите себя. Всем добра.

Про лето, отдых и валенки

В этот зимний день, хочется вспомнить одну летнюю историю.

Мы с Саней(моим мужем) любим отдыхать на природе, обычно выезжаем на наши зауральские озера.

Начало августа в этом году было жарким, а вот ночи уже холодные. Но какая же благодать посидеть в ночи у костра, любоваться звездами до которых кажется можно достать рукой. Тишина. Утренняя зорька. Плеск волны. Спокойствие. Все плохие мысли остаются далеко, только ты и природа.

Услышав, что я ерзаю у костра и ругаюсь на холод, Сане велел заглянуть в пакет, что он взял из дома.

Любовь вокруг нас, она в мелочах, ребята!

Всем тепла, добра и любви!

Ответ на пост «Хорошо в деревне летом»

В деревне летом первый раз я нажрался на мои 12 лет в 94-м. Мы казались себе такими взрослыми тогда.
У меня даже фотки остались из того дня.

Да и вообще из того лета

Жаркий, туманный полдень на берегу моря

Летний закат

Дверь в детство

Это дверь дома моего детства. Дверь в лето. Я не была там уже шесть лет, и неизвестно, когда смогу поехать. А даже если приеду, квартира давно продана, Ба и Де нет. Но я все помню.

Если пойти направо, будет школа, закрытая на лето. Можно облазить весь спортивный уголок и стадион. Если повезёт- получится сделать на турнике переворот! А потом забраться через дырку в заборе в детсад, там растёт огромная черемуха с самыми большими и сладкими ягодами. И посмотреть на тополя, высоченные.

А если пойти прямо, то будет остановка, нужно зажмурившись проехать мимо страшной зубной поликлиники, тогда пронесёт точно, потом мимо магазинов и парикмахерской, до Сосновки, конечной, и на автобус до дачи! Там Оля, заросли гороха, где можно, трясясь от страха, делиться историями о привидениях, с утра до вечера бегать босиком, делать пирожки из листьев и глины, лежать на покрывале в тени, смотреть на замки из облаков и мечтать.

Заходите, вам тоже понравится.

Негородские новости. Боец

История эта приключилась не со мной, но очень тронула что-то в душе.

. Жаркий июльский полдень. Над густо пахнущим разнотравьем лугом в полуденной дреме особенно слышны басовито жужжащие шмели и тонкий комариный зон в тени раскидистой ракиты. Солнце висит в небе как приколоченное, ни на сантиметр не сдвинется в бездонной безоблачной синеве. Птицы в прибрежной рощице изредка подают голоса, словно боясь обжечь горло раскаленным воздухом.

В реке с шумом и гамом плещутся деревенские мальчишки. Одежда как попало скидана на берегу, видно, что сбрасывали они ее на ходу, спасаясь от беспощадно калящего спину и плечи солнышка. Чуть поодаль в тени полощущей в медленно текущей воде длинные плети ветвей курчавой березки дымит самокруткой дед Егор, самый знатный рыбак в деревне. Рядом с ним, вывалив длинный розовый язык и часто дыша вытянулся на траве шубутной кобелек по кличке Чох. Они с дедом Егором друг без друга никак не могут. Дед Егор, посмеиваясь, говорит, что без Чоха рыба не клюет.

И тут со стороны деревни разнесся многоголосый собачий лай. Чох присел, насторожился, дед Егор проворчал что-то в усы и оборачиваться не стал. А вот мальчишки все как один повернули головы в ту сторону. И через миг увидели, как по лугу, прижав уши, длинными прыжками несется заяц, а за ним, спеша обогнать друг друга, бежит цела свора деревенских кабыздохов.

Пацаны рванули наперерез ошалевшему косому, улюлюкая и размахивая руками. Заяц, видя такой поворот, вдруг резко изменил направление и бросился пацанам под ноги. Секунда, и собаки врезались в толпу мальчишек, моментально образовалась знатная куча мала, а косой в отчаянном прыжке бросился в воду и поплыл к противоположному берегу.

Пацаны столпились у самой воды и закричали, теперь уже поддерживая смельчака.

Зайчишка, ни на кого не обращая внимания, греб изо всех сил. Медленное течение понемногу сносило его в сторону деда Егора, и Чох вскочил, напряженно глядя в воду.

Чох оглянулся на него и ничего не ответил. Видимо, от волнения.

Заяц преодолел стреж и выскочил на берег.

Собаки их счастья не разделили и гавкнув для порядка, уныло побрели в деревню.

Каждый день новый рассказ 4/30 (о доме) ч.2

(месячный марафон 1рассказ/день)

После поселка начиналась некая зона отчуждения. В нее входили:

Цыганский поселок. Ненавижу, блин, цыган. Я очень боялся, что не поспею за дедом, и меня в рабство утащат.

СТО и автопарк. Все, что там могло ездить, давно уже не ездило, ибо было попилено на металлолом.

Железобетонные стены. Они стоически выдерживали напор местных варваров, хотя и бетон особыми умельцами кое-где был пущен в хозяйство.

Сах. Завод. Старинный сахарный завод, один из первых в области и в России, представлял собой локацию из сталкера, нежели некогда передовое достижение Российской науки и техники.

Магазин. Неподалеку от СТО, по рассказам очевидцев, был магазин. Ныне заколоченное здание, где тусовались наркоманы. Так дед говорил. А дед был непререкаем.

За полями, вдоль грунтовой дороги, начинался первый сад.

Сад тот был не особо и примечательный. Росли там Антоновка да Грушевка. Грушевка осыпалась самой первой. Это безумно вкусное и сладкое яблоко не любило ждать, когда я приеду к старикам, и сбрасывала свои плоды в самом начале лета, ставя меня перед

неутешительным фактом. Антоновка же нас не интересовала, ибо созревала глубокой осенью.

Те два сорта яблок, что созревают в похожее время, ближе к осени. Крупные, сочные яблоки, как поп на ярмарке.

Перед сбором даров Рафаэла всегда был привал.

Мы чинно распаковывали свои тормозки, дед закуривал и начинал разговор.

Обычно он рассказывал о своей молодости и глупых детских чудачествах. Рассказы часто повторялись, но от того не становились менее интересными, ибо всегда обрастали новыми деталями. Простывший чай с сахаром и бутерброды улетали на ура. Я же, перекусивший по пути подгнившей грушовкой, не испытывал особого энтузиазма к еде. Но под разговор все сметал вчистую. С полным животом ни о каких яблоках не думалось. Лишь бездонные пустые лукошки немым упреком мотивировали меня на действие. В мои действия входило собирать яблоки с земли, те, что не раскололись, и залезать на дерево, чтобы стрясать наиболее спелые.

Дед же был занят палкой-собиралкой. Собиралкой собирать было очень муторно и долго, но качество яблок, снятых ею, не оставляло вопросов. Крупные и сочные, спелым полосатым бочком они так и манили пустить их в расход. Но полные желудки помогали справляться с навязчивыми идеями. Мы были поглощены работой.

Те спелые красавцы всегда шли на продажу.

То, что собирал я, было на компот и в еду. Еще, иногда, я собирал шишки, которые получал прилетевшим с верхотуры штрифелем или коричневкой. Больно было ужасно. Но кто сказал, что будет легко? Наполнив корзины штрифелем, мы прятали их под ближайшими кустами и шли в третий сад, где произрастали те же штрифели, а еще анисовка. Анисовка была фаворитом домашнего употребления. Яркие, красные плоды ее вновь пробуждали во мне аппетит, и мотивировали поскорее закончить работу. Закусывая яблочком, как говорится, на посошок, и наполнив последнюю корзину под завязку, мы приступали ко второму тормозку.

Вторая трапеза была всегда более скудной, чем первая.

Конечно, ведь большую часть колбасы мы уже сьедали. Оставались лишь бутерброды с сыром и маслом. Сыр, в полуденной жаре, явно проигрывал колбаске, ибо терял как товарный вид, так и консистенцию, а масло неприятно стекало по рукам.

С ним исчезало и наше желание что либо делать. Дедовы рассказы и послеполуденное солнце совершенно не располагали к тому, чтобы двигать домой, таща на себе тяжеленные корзинки с яблоками. Но уловка была в том, что теперь корзинки, под завязку наполненные

красавцами-яблоками, мотивировали нас на обратный путь, ибо бросил бы их тут только дурак.

Подхватив на обратном пути все корзины, мы отправлялись обратно.

Обратный путь был всегда путем созерцания и покоя.

На жаре затихало все, кроме назойливой мошкары, и в этот момент природа представала пред нами в своем первозданном виде, отрешенная от всего назойливого и мирского.

Кроны гигантских тополей, стройными рядами усаженные вдоль дороги, пролагали нам путь.

Клевер заботливо выстилал тропинки дорог зеленым ковром, одуванчики радовали веселым разлетавшимся пухом. В далеке трубили быки с коровами, этот рев был ленив и лишен всякого смысла, они наслаждались тем, как эхо громогласно раскатывалось по берегам ближайшей реки.

На пути нам встречались пруды, запруженные еще при графе, где по сих пор булькали какие то караси и плотва.

Огромные дубы, просыпавшие желуди, будто в трансе, еле заметно качали огромными коричневыми ветвями, застилая солнце шапками зеленой листвы. Кусты бузины и рябины, чьи ягоды уже наливались соком, лукаво намекали на скорую осень.

Так и мы, в чинном молчании, шли домой, гордо неся с собой огромные корзины яблок и палку-доставалку, как щит и меч несет победивший воин.

Лишь родник журчал себе в стороне. Он просто не мог иначе.

У дома встречали друзья, недоумевая, где я пропадал весь день. Им надо было играть, а я гордо отвечал, мол некогда было, занят был видите ли, по хозяйству.

Дед же останавливался закурить с соседскими мужиками, не упуская возможности покрасоваться трофеями и угостить соратников, да и задобрить противников перед надвигавшейся вечерней партией в домино. Играли всегда около нашего дома, а я тогда только и делал, что бегал да и тушил летящие от стола во все стороны бычки от папиросок, под громогласные азартные вскрики «рыба» или «дуплюсь».

Пахло летом и счастьем. Много ли тогда было надо?

Ныне, вспоминая, ослепительно теплое чувство заполняет все мое естество, забивая любую грусть подальше в угол. Эти места живы пока жив я.

И пусть их уже нет, как нет и тех людей, что были столь крепко связаны с ними, как дубы корнями с землей. Пусть никто не разводит больше кур и коров. Пусть яблони выродились да поломались.

Кордон на Озере. Финал

Алтайские гости поднялись, Аржан отправился седлать коней, и я поспешил следом, помогать, оставив деда Ирыса прощаться с Михалычем.

— Приедешь осенью? – спросил Аржан.

— Не знаю, как отец решит.

— Охота хорошая осенью. Выслеживать надо буна, сложно. Если повезет, кота увидим.

— У вас и барсы есть? – моему удивлению не было предела.

— Конечно, высоко в горах живут. А еще я тебя на скифские курганы свожу, там царь похоронен и великие воины.

— Я обязательно постараюсь приехать!

Подошли Михалыч с дедом Ирысом. Дед Ирыс посмотрел на меня, положил руку мне на плечо и сказал:

— Теперь у тебя есть друзья среди теленгитов, Дима. Ты хороший человек, и для тебя всегда будет место у нашего очага. Приезжай в гости.

С этими словами он легко взобрался в седло и тронул коня. Они уехали, не оборачиваясь, а я долго смотрел им вслед и думал о словах старого алтайца.

— Хорошо порыбачили? – Михалыч сидел у костра.

Вместо ответа я принес ему из холодильника зажаренного ускуча.

— Достойный трофей – похвалил меня Михалыч. – Ты поймал?

— Я. А Аржан поймал тайменя на два пуда, но мы его отпустили. Там такой тайменище был огромный, мы его еле вытащили! Голова огромная, хвостище как лопата! А силища, силища в нем какая!

Михалыч разломил ускуча на две части, одну из них протянул мне. Я отрицательно замотал головой, но он просто положил кусок рыбы передо мной:

— Ешь давай, завтрак он и есть завтрак.

— А что мы сегодня будем делать?

— Поедем стоянку обустраивать на том берегу, где батька твой с друзьями нас дожидаться будут. Баньку им соорудим, шалаш хороший, дров заготовим.

— Баньку? Это же долго.

— Увидишь – Михалыч хитро улыбнулся. – И не только увидишь, но еще и попаришься. Любишь баню?

— Люблю! У деда на даче баня такая, что аж волосы трещат.

— Сурово – Михалыч усмехнулся в усы. – Ладно, давай собираться, дел много, а времени, как обычно, мало. Наверное, там и заночуем. Впрочем, посмотрим, нечего загадывать.

Сборы были недолгими, все необходимое у Михалыча всегда наготове, а мне так и вовсе брать нечего.

— Удочки возьми, там место для рыбалки хорошее. Если повезет, хариуса поймаешь…

И вот мы на всех парах идем по Озеру. Легкая рябь кажется такой мягкой, но на скорости лодка бьется в нее днищем с громким стуком, словно в асфальт. С нами в лодке и Каюр, и Кай. Кай уже привычно занял место у меня в ногах, для верности положив голову на мой сапог.

— Ты гляди, выбрал он тебя – улыбнулся Михалыч. – Добрый пес растет.

Дальше до самого места шли молча. Оказалось, Михалыч правил лодку в обширный залив, в который впадала небольшая речка. Берега залива поросли красноствольным сосняком, вода была настолько прозрачной, что отчетливо было видно дно. Лодка с хрустом заехала на галечник, я выскочил на берег и попробовал втянуть ее чуть повыше, но у меня ничего не вышло, силенок не хватило. Следом за мной выскочили Кай с Каюром и тут же отправились обследовать место нашей будущей ночевки. Михалыч втянул лодку повыше, и мы взялись стаскивать привезенные с собой вещи на уютную полянку, которая находилась метрах в десяти от воды. Ее со всех сторон окружали сосны, из скалы рядом бил небольшой родничок. Видно было, что поляна изредка становится пристанищем для путешественников. Ближе к центру из галечника выложено костровище, под деревьями видны остатки шалаша, чуть в стороне свалены в кучу иссохшие добела дрова.

— Вот и прибыли, Димка. Смотри, какое место замечательное. Природа будто специально старалась. Сюда ни ветер не заглядывает, ни туманы по утрам.

Минут через десять над костром повис котелок, Михалыч решил заварить чайку.

— Дим, попробуй пока рыбы на уху поймать, вон в ручье. Там есть бочажки небольшие, за камнями, вот туда бросай.

Я только этого и ждал, схватил удочки и побежал к ручью. Сразу забрасывать снасть я не стал. Подошел осторожно, присел на камень и стал наблюдать за небольшим омутком. Я надеялся увидеть хариуса, понять, как он охотится. Долгое время ничего не происходило, и я даже начал задремывать, как вдруг в воду упал какой-то жук. Его быстро понесло по глади омута, и когда он уже готов был исчезнуть в бурных струях воды, мелькнула стремительная серебряная тень, на месте жука возник небольшой бурунчик. И на этом все закончилось. Вот оно как, значит! Хариус подбирает упавших в воду насекомых. Я посмотрел на свою снасть. В руках у меня была конструкция с тяжелым грузиком внизу и большим поплавком вверху. И между ними на поводках разместились мушки. Нужно убрать грузик и попробовать забрасывать так, чтобы мушки плыли по поверхности воды. Немного повозившись, я обкусил закованный в пенопласт грузик и положил его в карман. Поднял удилище, и леска с мушками тут же заполоскалась на легком ветерке. Слишком легкая снасть, как же ее забрасывать? Я попробовал несколько раз, но ничего не выходило. Леска упорно не желала лететь в реку. Я решил попробовать обхитрить непокорную снасть, присел у самой воды и положил леску на воду. Она тут же натянулась и поплыла вниз по течению! Теперь только бы не прозевать поклевку. Раз за разом забрасывал я снасть, но хариус упорно игнорировал плывущих вереницей мух. Что же делать? Я попробовал слегка подергивать кончик удилища, заставляя мух дергаться, и в тот же миг из-за камня к моим мушкам метнулся хариус! Я прозевал поклевку. Дернул, но было слишком поздно, осторожный хариус моментально распознал обманку и выплюнул мушку. Но это ничего, это поправимо. Главное, что он заинтересовался мушками, и теперь дело за малым – обхитрить недоверчивую рыбу.

Читайте также:  Логопедический массаж в митино

Заброс, другой, третий… не знаю на каком по счету забросе я подсек и почувствовал упругое сопротивление. Попался! Осторожно, стараясь не оборвать леску, я вывел хариуса на берег и, когда серебристый красавец запрыгал на камнях, набросился на него, словно тигр на добычу. Подхватил небольшого, чуть больше ладони хариуса и заплясал с ним по камням, громко крича что-то бессвязное от огромного счастья! А хариус будто нарочно развернул свой спинной плавник, и я замер, в изумлении открыв рот. Вот это да! Какая красотища! Высокий, похожий на парус спинной плавник был испещрен разноцветными пятнышками, которые в ярком солнечном свете сверкали будто россыпь драгоценных камней. Забыв обо всем на свете, я рванул к костру, неся хариуса перед собой. Михалыч уже пил чай. Увидев хариуса в моих руках, он довольно улыбнулся.

— Теперь ты еще и харьюзятник. Ну, Димка, удивил ты меня, ничего не скажешь. Давай-ка его сюда – он протянул мне свою плетеную корзинку. – Теперь всех пойманных харьюзов сюда складывай. Только сначала травы нарви, намочи ее хорошенько и на дно уложи. Так хариус долго свежим сохранится.

Я сделал все, как сказал Михалыч, и побежал к реке. Харьюза звали меня…

До обеда я поймал еще пяток хариусов, и об ухе можно было не беспокоиться. Михалыч тем временем натаскал из леса сушняка и сейчас мерно тюкал топором, разбирая его на аккуратные поленья. Я быстро почистил рыбу, положил ее котелок и пошел к костру.

— А чего уху не варишь? Ты поймал, тебе и кашеварить – Михалыч хитро улыбнулся. – Лук, соль и все потребное у меня в рюкзаке.

Сказать, что харьюзовая уха вкусная, это ничего не сказать. Ничего вкуснее я точно не ел! Михалыч прихлебывал из котелка и знай нахваливал и меня, и уху, а я краснел и старался от него не отставать…

После обеда мы взялись сооружать шалаш. Для начала Михалыч вручил мне топор:

— Пойдем-ка, вместе будем жердины вырубать, в два топора оно ловчее.

Идти пришлось далеко, пока не добрались до смешанной тайги. Здесь Михалыч сразу углядел несколько сухостойных тонких березок, которые мы и принялись валить одну за одной. Топор лежал в моих ладонях непривычно, иногда прокручиваясь помимо моей воли, и через полчаса я заработал себе шикарнейшие мозоли. Но это ведь не повод бросать работу, так что я продолжил рубить березки. Когда Михалыч крикнул «Хорош!», я уже рук не мог поднять. Мозоли лопнули и ладони нещадно болели, спина готова была разломиться пополам, пот щипал глаза. В общем, видок у меня был еще тот, и Михалыч, подойдя поближе, треснул себя по лбу.

Я отрицательно мотнул головой.

— Ну ничего, все с мозолей начинают, зато потом топор как влитой в руке сидит. Сейчас приведем твои руки в порядок…

Дальше Михалыч собирал шалаш, а я наблюдал, сидя у костерка с опущенными в котелок с водой руками, так они меньше болели.

Сначала Михалыч разобрал остатки старого шалаша, они пошли на дрова. На их месте между трех сосен он в первую очередь соорудил каркас из березок, крепко увязав их между собой при помощи бельевой веревки. Затем начал закрывать каркас березовыми ветками, укладывая их внахлест одна на другую, и вскоре получилось вполне уютное жилище. Но Михалыч на этом не остановился. Натаскав густого елового лапника, он начал пристраивать его поверх березовых веток, попутно объясняя:

— Так дождь внутрь не попадет, будет стекать по лапам.

В завершение всего Михалыч соорудил внутри шалаша большой лежак из лапника, поверх которого набросал прошлогодней сухой травы.

— Ну вот, теперь жить можно. Возьмемся за баньку?

Я энергично закивал головой, мне было жутко интересно, как это егерь собирается устроить на берегу баню.

Из оставшихся жердин Михалыч быстро сколотил еще один каркас, теперь уже квадратный. Затем выбрал место на берегу с небольшим уклоном, натаскал туда больших окатышей и сложил из них что-то вроде костровища, в котором распалил большой костер. Пока огонь разгорался, он натаскал еще камней и сложил их рядом. Затем залез в носовую банку и вытащил оттуда большущий кусок полиэтилена. За несколько минут он обтянул каркас полиэтиленом, весело глянул на меня и сказал:

— Теперь только костер жечь пожарче да камни в него подкладывать. Когда все раскалится хорошенько, уберем костер, поставим сверху баньку и можно париться. Вот так-то.

Мне с трудом верилось, что в этой бане будет хоть сколько-нибудь жарко, слишком уж ненадежной она выглядела. Однако Михалыч на полном серьезе принялся кочегарить костер, все добавляя и добавляя в него камни, и вскоре воздух над костровищем плавился и дрожал. Михалыч достал из лодки два ведра, наполнил их водой и отнес к костру. Одно ведро он поставил в огонь, нагреваться, а второе оставил в стороне. Все понятно, чтобы и кипяток был, и холодная. Затем егерь сходил в лес и вернулся с двумя пушистыми вениками. Похоже, он всерьез планирует попариться в бане. Как же я в баню пойду со своими ладонями? Все оказалось просто, Михалыч аккуратно замотал мне ладони чистыми тряпицами, и теперь я мог не опасаться банного жара. Топилась баня долго. Михалыч за это время успел начистить картошки и поставить вариться похлебку, запарил котелок чая и отнес его в баню. Затем он убрал костер с камней и установил сверху обшитый полиэтиленом каркас.

— Пусть минут десять жару наберет, и пойдем. Готов?

— Походная банька первое дело… Ух, хорошо! Ух, жарко!

Я готов был выскочить наружу, но Михалыч надежно перекрыл выход, и мне оставалось только ойкать и терпеть, иногда зачерпывая из ведра с холодной водой и поливая голову.

— Геть наружу, я париться буду.

Я пробкой выскочил из бани и с наслаждением подставил тело прохладному ветерку.

— Не вздумай в Озеро нырять! – донеслось из бани, а затем послышались смачные шлепки и довольное уханье Михалыча…

К третьему заходу баня немного остыла, или я уже привык к жару и теперь наслаждался, усевшись на пол. Тело сладко ныло после веников, кровь бурлила и хотелось прыгать до неба.

— Пойдем чай пить – позвал снаружи Михалыч.

Я быстро ополоснулся и выбрался наружу. Солнце уже касалось вершины горы, скоро ночь. Я быстро оделся и поспешил к костру, где Михалыч разлил чай по кружкам и выставил баночку меда. Есть хтелось зверски, и я с вожделением поглядывал на котел с похлебкой, но Михалыч мои поползновения пресек:

— Сначала чай с медом, чтобы организм приготовить к тяжелой пище.

А я и не против, тем более что чай, как и всегда, был замечательным. После первой же кружки меня неудержимо потянуло в сон, но голод оказался сильнее, и я с огромным удовольствием съел свою порцию.

— Ну, где там твой спальник? Иди уже, пора тебе на боковую.

Я с большим трудом забрался в спальник и провалился в блаженный сон…

Проснулся я оттого, что под боком заворочался Кай. Я открыл глаза. Светало, над Озером расстелился густой туман. Костер прогорел, и в шалаш тянуло сырым холодом. Поэтому я не спешил выбираться из спальника. Рядом мирно сопел Михалыч, и под это его сопение я снова задремал.

— Ох и силен ты дрыхнуть, Гроза лещей! – донеслось снаружи, и я открыл глаза. Кая рядом не было, зато прямо перед моим носом висел на паутине жирный паучище и разглядывал меня с явным гастрономическим интересом. Мощный щелчок отправил его в полет, и я выбрался из шалаша. С хрустом потянулся и поспешил умываться. Ладони болели меньше, но все равно умывание оказалось тем еще удовольствием.

Михалыч сидел у костра, разложив перед собой ножи и топоры и примериваясь, с какого из них начать правку.

— Доброе утро – поприветствовал я его.

— Утро? Ну да, ну да. У вас ведь у городских как? Когда проснулся, тогда и утро, ага?

— Так ведь это и есть утро.

— Это белый день. В деревнях знаешь во сколько подъем? В половине четвертого утра.

— Корову подоить надо, корм свиньям задать, почистить стайки, хлеб поставить… Да мало ли дел в деревне. Это в городе все готовое, а в деревне за куском хлеба походить надо.

— А папка сегодня должен из тайги выйти? – я затаил дыхание.

— Договаривались так, ну а там сам уже знаешь, всякое в тайге бывает. Загад не бывает богат, бабуля моя так говорила.

— А мы чего делать будем?

Я взялся за чай, и пока Михалыч водил оселком по ножам, успел выдуть две кружки. Кай все это время смотрел на меня, смешно встопорщив треугольные уши и склонив голову набок. Как только я отставил кружку в сторону, он вскочил, припал на передние лапы, весело затявкал, вызывая меня на игру. Следующие полчаса мы как угорелые носились по берегу. Даже Каюр не выдержал и принялся гоняться за нами, иногда грозно порыкивая. Михалыч у костра покатывался со смеху, наблюдая за нашими прыжками.

— Каюр, ну ладно они дети, но ты-то куда, пень замшелый?

Каюр вроде бы одумался, улегся в тени, вывалив розовый язык, но через пару минут снова носился вместе с нами, отбросив всю свою солидность…

Мы сходили за грибами, но ничего не нашли. Даже вездесущие мухоморы и поганки куда-то попрятались. Тогда Михалыч решил, что пришла пора рыбачить, но и здесь нас ждала неудача. Ни один хариус так и не соблазнился нашими мухами, и когда даже Каюр начал смотреть на нас с укоризной. Мы вернулись к шалашу. Солнце давно перевалило за полдень и уверенно приближалось к горным вершинам, немного сбавив жар. Михалыч растянулся в теньке, зажав в зубах травинку, и взялся вслух считать плывущие в небе облака. Я устроился рядом и принялся мечтать о том, как приеду домой и стану рассказывать пацанам о своих приключениях. А приключений выпало много, так что историй у меня припасено не на один день. Я не заметил, как задремал. Разбудил меня грозный рык Каюра. Я подскочил, закрутил головой по сторонам, но ничего не увидел. Каюр тем временем медленно шел в сторону тайги, все так же грозно рыча.

— Батька твой рядом – сказал Михалыч. – Пошли встречать.

Я вскочил и бросился вслед за Каюром, Михалыч шел следом, не забыв прихватить карабин. Мало ли.

Из леса донеслись веселые голоса, и на дальний конец поляны вышел отец, а следом за ним и остальные. Я бросился навстречу, с разбега влепился в отцовские объятья, уткнулся носом в его пропахшую дымом штормовку.

— Здравствуй, сынок – он чмокнул меня в макушку, отстранил, разглядывая, и сказал, обращаясь к друзьям:

— Вымахал парнище, не сынок, сынище!

— Пап, а я леща воооот такого поймал! И ускуча, и хариуса еще!

— Погоди, все успеешь – смеясь, остановил он меня. – Дай выдохнуть с дороги.

Все перездоровались, Михалыч тут же подступился с расспросами:

— Да нет, до кордона точно доживем.

— Тогда поехали сразу?

— Поехали, а чего тянуть.

Михалыч быстро разобрал баню и сложил ее в шалаш, залил костер, мы стаскали все пожитки в лодку.

Лодка шла тяжело и никак не желала выходить на глиссер, сил у двигателя не хватало.

— Вы там чего с собой из тайги приперли, что лодка идти не хочет?

Мужики переглянулись, потом дядь Саша сказал:

— Шишки набрали по рюкзаку.

— Далась вам эта шишка – проворчал Михалыч и больше ни о чем не спрашивал.

Муська встретила нас неласково. Отец потянулся ее погладить и тут же отдернул окровавленную руку. Самоуправства хозяйка кордона не терпела.

Разгружать лодку не стали, утром все равно назад все складывать. Михалыч первым делом ушел топить баньку. Кому как не ему знать, какое наслаждение после десятидневного перехода по тайге побаловать себя вениками да горячим паром. Дядь Саша взялся кашеварить, остальные расположились кто где, разувшись и вытянув натруженные ноги.

— Ну, рассказывай, какого ты леща поймал.

Я вскочил и побежал на ледник, за своим трофеем. Когда отец его увидел, удивлению его не было предела.

— Сам? На удочку? Молодчина! Видали, парни, какой рыбак растет? Не вам чета.

— А про медведя чего не говоришь? – спросил из-за спины Михалыч. – Покрестила парня тайга, с хозяином один на один встретился.

— Как один на один? – вскинулся отец. – А ты где был?

— Рядом был, но Димка с ним по-честному сам встретился.

— Рассказывай – отец повернулся ко мне. Я в красках рассказал про ту встречу, заставляя отца хмуриться все больше.

— А ведь Михалыч говорил тебе никуда не ходить.

— Говорил – я повесил голову.

— Ладно, все обошлось, и слава Богу. Но больше чтоб ни-ни. Понял?

— А что еще интересного было?

Мы сходили в баню, поужинали, а я все рассказывал и рассказывал. В конце концов Михалыч не выдержал и рассмеялся:

— Намолчался со мной, теперь как радиоприемник, не переслушаешь

Дождавшись, когда я прервусь, отец обнял меня и сказал:

— Ты очень повзрослел за эти дни, сынок. Теперь вместе ездить будем.

— Я тебе не сказал еще… у меня друг появился, теленгит Аржан, и его дедушка Ирыс. Они нас осенью на охоту зовут.

— Друг это хорошо, сын. А насчет охоты подумаем.

Неслышно подошедший Михалыч сказал:

— Три друга. Аржан, Кай и старый егерь.

Я чуть не расплакался, честное слово. В носу предательски защипало, я обнял Михалыча.

— Спасибо вам, дядь Сереж. За Озеро, за все-все-все.

— Это батьке твоему спасибо, а я всегда рад – он потрепал меня по волосам. – И, кстати, мамка против не будет?

— Против Кая, конечно. Или ты решил друга здесь бросить? Так не пойдет, он тебя выбрал, а это, знаешь ли, всерьез.

Я поднял глаза на отца. Он улыбался. Значит, не против…

Засиделись допоздна. Мужики торжественно выпили за кордон и Михалыча, за меня и мои трофеи, за Озеро и за Алтай… В общем, хорошо посидели. Ранний подъем нам не грозил, спешить было некуда, да и уезжать отсюда никому не хотелось. Но всему приходит конец, завершилось и большое приключение под названием «Кордон на Озере». Лодка ходко шла по зеркальной глади, сопровождаемая белоснежными облаками, неумолимо приближая нас к моменту расставания с Озером и Михалычем. Кай лежал у меня в ногах, иногда заглядывая мне в глаза и бешено молотя хвостом. Озеро было все таким же бесконечным и прекрасным, как и в первый день, и я точно знал, что оно заместило собой воду в моем организме. Теперь Озеро часть меня.

Будет день

А бывают таежные ночи тихими, тревожными. Все вокруг замолкает, даже комары падают в траву раньше обычного. Напряженное небо с одного края затянуто черными грозовыми тучами, подсвеченными снизу багровым отсветом заката. Временами где-то далеко глухо ворчит гром, прокатываясь по небу большими валунами. Налетевший резкий порывистый ветер до треска и скрипа раскачивает вдруг сосняк и вновь успокаивается. Не поют ночные птахи, но вся тайга как будто гудит, волнуется. В воздухе, густом и душном, висит ожидание грозы. И черный вал туч все ближе, накатывается, давит. Тишина уже становится почти невыносимой.

И внезапно из-под туч как будто из открытого притвора ударяет тугой поток влажного ветра, насыщенного, наполненного запахом дождя и озона! И гроза вступает в свои права, раскатисто и гулко, как гуляка ногой в дверь, бьется в стенки палатки, качает ее. И изломанные тени деревьев во вспышках молний резко очерчиваются на земле. Ветер неистовствует, гонит воду из реки на берег, дождь плетьми стегает землю, будто наказывая за что-то. А потом все успокаивается, проносится дальше. И всю ночь идет мерный дождь, утешая истерзанную тайгу и давая ей новые силы. А утром теплое ласковое солнце, и ничто не напоминает о ночном буйстве.

. Но бывают и другие ночи в тайге, какие-то нереальные. Такой была эта ночь. День до этого мы шли. Шли через болото, проваливаясь порой по пояс в черную жижу. Затянутые тиной и ряской глубокие бочаги тускло отсвечивали в неярком солнечном свете. Влажная духота и клубящиеся роем комары не давали вдохнуть полной грудью. Сил не было даже на то, чтобы отмахиваться от них. Только на следующий шаг. И еще на один. И еще. И так шаг за шагом. Вокруг скрюченными пальцами торчат подгнившие березы, и не видно края этому проклятущему болоту. Вот так срезали путь.

Солнце постепенно скатывалось все ниже. Время неумолимо близилось к вечеру. Это ж сколько мы уже идем?! Таежники, блин. Так, надо ускориться. Я обогнал Саньку, вручил ему свой спиннинг и пошел вперед, выбрав направление. Я понятия не имел, куда именно нам двигаться, но общая карта местности в голове все равно была. И мы с Санькой рванули. Рванули до хрипа, спеша вырваться из удушливых объятий болота на сухое, где можно развести костер, обсохнуть и просто посидеть, вытянув гудящие ноги и привалившись спиной к теплой сосне.

Видать его тоже уже начала напрягать это непонятная тишина. Я не стал отвечать.

Мы жались к костру, спасаясь от этого ночного снега и ставшей какой-то чужой тайги. Казалось, что вот сейчас из-за дерева к костру шагнет большой волк. Ляжет, опустив большую лобастую голову на вытянутые лапы, и будет смотреть в огонь. Не знаю, почему именно волк, но так думалось в тот момент.

А снег все падал и падал, отвесно и равномерно, убаюкивая своей неспешностью.

Августовское утро выдалось солнечным, ярким и умытым. Дождь кончился, и тайга засверкала нежным изумрудом, как будто и не было этой ночной снежной сказки и противного холодного дождя. Снова лето, молодое и искристое! Настроение наше поднялось, и мы отправились искать выход на тропу. и вышли на озеро. То самое. Дошли все же. Ну а раз дошли, не грех и порыбачить.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Лечение распространенных заболеваний
Adblock
detector